– Среди участников технологического бизнеса возникла и обсуждается идея некоего объединения этих самых участников. Затея странная и непонятная. А потому вызывающая массу вопросов. Например: «Что это за участники такие, которые еще ни с кем до сих пор не объединились? А если объединились, то что им еще надо, чего не хватает? Кто, с кем и как собирается объединяться? Убогие с убогими, богатые с богатыми? Или уровняют всех сначала? Будут брататься или свататься? Во имя чего, почему и зачем? Ну, то есть как учили: цели, задачи и результаты. Кому это все выгодно? Я имею в виду, кто будет указывать цели, кто будет решать задачи, кто будет приносить результаты? И кто ими будет пользоваться? И вообще, что это еще за технологический бизнес? Это что, новый способ деньги делать или старый способ голову морочить? То есть это что-то особенное, или все то же, что и было?»

И это еще не все.

Начнем по порядку. Откуда? Ясное дело и понятное. Оттуда, откуда все начинается. Откуда все начинается? Тоже понятно и привычно. Все начинается с конца.

Что такое технологический бизнес?

Есть ученые – люди, что называется, не от мира сего. Которые мир (видимо, тот самый) изучают и нам об этом сказать хочут. Но не могут, потому как у них язык птичий. Однако есть такие, которые тот язык птичий разумеют. Но и они себе на уме. И вместо того, чтобы всем по-честному и по-простому обо всем рассказать, начинают изо всех сил щеки дуть и умничать про то, как это все круто и каких жутких американских денег стоит. Конечно, им мало кто верит. Тем не менее находятся благодатные уши, на которые эта лапша ложится размер в размер. Может, у них деньжищ немеренно, может, комплексы какие, может, не в своем уме, а, может, все сразу. Но они то и платят эти американские деньги. А потом те первые, которые должны были миру про все рассказать, по справедливости (а как же иначе, ха-ха!) делят эти деньги со вторыми, то есть с учеными. Которые, на самом деле, – первые, но, как видно, совсем не главные.

А те, которые деньги дали, то ли от жадности, то ли по уму, но как в себя придут, так эти денежки то свои, американские, почему-то вернуть норовят. И не просто столько, сколько отдали, а еще столько раз по столько. Чтобы нервишки, значит, свои слабые успокоить. Только вот, кто ж им их обратно то отдаст. Потому они тоже начинают всем остальным мозги морочить. Мол, это прогресс, это развитие, это будущее человечества. Это счастье, здоровье и успехи в личной жизни – все в одном флаконе. Короче, дальше некуда, потому что больше ничего не нужно.

Ну и, в конце концов, какая-нибудь обалдевшая от такого счастья домашняя хозяйка на своей образцовой кухне своим синхрофазотронным процессором до молекулярного уровня размалывает в фарш мясо клонированных овечек, чтобы пожарить котлеты для своего мужа-ученого, уставшего от трудов праведных, с которых все и началось. Круг замкнулся.

Таким образом, то, что называется технологическим бизнесом, есть кругооборот ерунды в природе. Но ведь как красиво, черт побери! И ведь какие деньги! А что, бизнес ведь, туды его в качель.

Только что нового? Обычное дело. Не похвалишь – не продашь, не поругаешь – не купишь. А чем, собственно, торгуем, хлопцы? Переводами с птичьего на русский? Или у вас служба 01, 02, 03, 04, 09 и 901, причем сразу, одновременно, и на одном телефоне, указанном в вашей визитке?

Технологический продукт – как арбуз. Снаружи – ученые. Ребята крепкие, кряжистые, но зеленые. Они на границе, между тем миром и этим. Солнце, дождь, ветер – все на них. Короче, трудно и не сладко. Внутри же все наоборот. Все сладко, мягко, сочно.

За что потребитель любит арбуз, и за что он платит, когда его покупает? За корку? Отнюдь, он ее выбрасывает без сожаления (точнее, с сожалением, что она вообще есть). Тогда за что? Правильно. За мякоть.

Так что, по большому то счету ничего особенного в технологическом бизнесе нет. Так, торговля арбузами. Со всеми вытекающими из этого...

– Что ж, кое с чем приходится согласиться. Самым уязвимым местом современного технологического бизнеса в России является то, что он не оформлен как особая сфера бизнеса вообще. То есть отсутствуют выявленные, разработанные, описанные и принятые нормы, нормативы и стандарты профессиональной деятельности, которые позволили бы отличить и зафиксировать особенности именно этого вида бизнеса от всех остальных. Нет профессионального сообщества и его представительского органа, нет корпоративной и цеховой системы информационного обмена, и многого другого.

Поэтому технологический рынок в России в целом и рынок консультационных услуг, особенно для малых инновационных фирм в частности, имеют достаточно размытые границы и носят фрагментарный характер. Сервисные организации разрозненны, и не пользуются безоговорочным доверием клиентов и партнеров. Малая мощность сервисных ресурсов не позволяет сделать консультационный процесс ровным и эффективным на всех этапах ресурсной поддержки. Что приводит к профанации всей деятельности в глазах заказчика-клиента. Существует весьма ограниченный доступ участников инновационной деятельности к достоверной информации. Кроме того, имеются серьезные недостатки существующих баз данных о проектах, источниках финансирования и инвесторах, рынке консультационных и прочих услуг, правовой основе инновационной деятельности.

Очень серьезной и, может быть, основной проблемой является низкая структурированность, высокая себестоимость и слабая защищенность общей профессиональной информации и знаний. Высоко затратные процессы, связанные с получением, обменом и хранением информации – реклама, поиск и доступ к информации в Интернет, защита своей информации от несанкционированного доступа и использования, проверка благонадежности своих, российских и зарубежных партнеров и клиентов, представительство и членство в различных национальных и международных организациях, участие в представительных выставках, форумах, семинарах и прочее, – все это часто бывает недоступно по рангу и по карману.

– Значит, ваша цель – создать сообщество неких профессионалов (видимо сервисной ориентации) и объединить их системой информационного обмена, так?

– Скорее наоборот. Нам представляется, что основной проблемой развития рынка услуг для технологического бизнеса является отсутствие у фирм-участниц рынка своего общего информационного поля как части единого информационного пространства бизнеса. А также, правил и механизмов выявления, накопления, сохранения и использования имеющейся информации и знаний (как, впрочем, и других ресурсов), созданных или приобретенных в ходе осуществления профессиональной деятельности.

Мы считаем, что назрела острая необходимость в разрешении этих проблем, и для этого необходимо объединиться и создать организационную структуру (или схему организационного взаимодействия), которая могла бы играть роль официального представителя этих цеховых интересов, разработчика правовых норм и нормативов и хранителя методической базы, которые регламентировали бы деятельность организаций-участников технологического бизнеса.

Но, при этом, хочу заметить, что это не является нашей целью. Создание чего бы то ни было не может являться целью.

– Согласен. Цель – понятие очень тонкое. С целью нельзя что-то делать. Ее можно только видеть (или не видеть). Цель – это направление. Цель – штука статичная, постоянная, устойчивая. Поскольку она должна быть основой, опорой Ваших действий и Вашего мышления. Это может быть объект, устойчивое состояние, мыслительная конструкция или образ. Целью может быть даже пустое место, если всякий раз, обращаясь к нему, Вы точно знаете, где оно находится. Пусть даже, определяя его местоположение одному Вам известным способом.

– Позвольте хотя бы кратко проинформировать Вас о том, что такое цели для меня. Не для того, чтобы убедить Вас в своей правоте, а чтобы Вы знали мое отношение к основам – нам будет легче понимать друг друга.

Я наивно считаю, что у конкретных вещей цели должны быть тоже конкретными. Направление и цель для меня вещи очень разные. Тут дело в моих личных установках: я хочу в каждый проект вкладывать то, что называют «философской идеей», что-то, что придавало бы человеческий смысл существованию проекта. Это, впрочем, не мешает проекту достигать и других целей. Такая идея для меня, видимо, суть направление для Вас. Цели же суть весьма конкретные вещи, которые достигаются (вопреки Вашему «с целью ничего нельзя сделать»). Они зависят от того, что называется миссией проекта.

Приведу пример. Существует некоторая фирма. У нее есть ряд проблем, связанных с тем, что большое количество филиалов не связано между собой; поэтому и сотрудники не «связаны» друг с другом. Эта проблема решается, например, через создание веб-сайта. Миссия сайта – сделать возможной внутреннюю коммуникацию через создание такого веб-сайта, на котором присутствует самая последняя и часто обновляемая информация о корпорации и области ее деятельности. Так же партнерские компании могут участвовать в проекте, представляя свои страницы. Из этого определения миссии сайта получаем следующие цели: часто публиковать внутри корпоративную информацию (1), предоставить доступ к таким-то базам данных (2), предоставить ссылки на партнерские сайты (3) и т.п. Первая цель предполагает решение следующих задач (то, что надо сделать для достижения цели): создать страницу такую-то, подключить к базе данных с пресс-релизами, назначить ответственного такого-то и т.п. Когда цель достигнута, мы получим следующие результаты: люди будут лучше представлять себе, чем занимается компания и т.п. О том, что цель достигнута, мы узнаем по тем-то и тем-то признакам. Вот, собственно, и все. От себя я еще добавляю то, что Вы называете направлениями, иначе все это не имеет смысла – скучно слишком.

Ну, да ладно. А объединяться вам все-таки зачем? Разве по отдельности вы не достигли бы лучших результатов?

– По большому счету, все именно так и считают. И это отсутствие потребности в объединении есть первый признак непрофессионализма, первое его свидетельство. Почему? Потому, что объединение есть способ и единственная форма существования и сохранения профессии. Профессия – это «отъединенное объединение». А профессиональное сообщество – это «объединенное отъединение».

Поясню. С одной стороны, любая существующая профессия возникает в процессе накопления (объединения) некоей суммы особых знаний, навыков и умений, и выделении (отделении, отъединении) этой суммы от всей иной массы знаний и незнаний. Этот процесс включает особые процедуры производства и воспроизводства профессиональных знаний, навыков и умений. Таким образом, профессиональная сфера формируется как бы внутри общего знания, и затем выделяется и оформляется в культуре как отдельная и самостоятельная ее часть.

С другой стороны, реализовываться профессия может только через людей. Эти люди отбираются из общей массы путем экспертизы, через особые процедуры проверки их на соответствие профессии (пример – аттестация). Возникают различные критерии мастерства. (Профессия, в зависимости от своей зрелости, задает все более развитую систему критериев мастерства). И, соответственно, системы профессиональной иерархии для ее носителей. Таким образом, выделенные (отъединенные) из общей массы люди объединяются затем профессией в отдельное, особое профессиональное сообщество.

Именно поэтому осознание необходимости объединения вокруг (внутри) профессии есть начало профессионального самосознания.

Что касается успеха, то само его понятие, его критерии и шкала оценки опять же задаются профессией. Она строит систему координат, в которой только и можно ответить на вопрос: какой (и, соответственно, чей) успех лучше, больше, ценнее?

Таким образом, профессия все расставляет по своим местам. Заметьте, профессия, а не профессионалы. И в этом вся проблема. Профаны совершают поступки, чтобы все расставить по «своим» местам и сделать мир правильным. Профессионалы смотрят на мир, чтобы сделать правильными свои поступки. Поэтому субъективность – легкое счастье профанов. Объективность, истина – тяжкая печаль профессионалов.

– Это все замечательно. Но если бы я был одним из тех, кого Вы хотите объединить, обвинение в отсутствии профессионализма не заставило бы меня что-то менять. Это не стимул. Точнее, это, конечно, стимул, но для здравомыслящего европейца. А мы – гунны, особенно в бизнесе (хотя, возможно, и не все). То есть «опрофессионавливание» было бы классной философской идеей для объединения, но об этом должны знать только затейщики. Для аудитории существуют другие вещи: общение, последние новости, банк каких-нибудь данных, бесплатные услуги и т.п.

Возможно, хорошей целью для объединения стало бы формирование особого менталитета у консультантов, который способствовал бы большей открытости в этой области (если это возможно).

– Простите, уважаемый, но «формирование чего бы то ни было» также не может быть целью, как и «создание» (с чем Вы уже соглашались). Про менталитет говорить поостерегусь.

– Конечно, но в данном случае создание – процесс конечный, а формирование –бесконечный. Идеала формы не достичь. Под формированием я имел в виду «опрофессионавливание» – мне все-таки кажется, что для начальной точки вполне подходит.

Однако, честно говоря, я пока не увидел у вас четких целей. Правда, должен сказать, я их не вижу, как правило.

– Я тоже редко вижу четко поставленные цели. Кроме того, поставленная цель – это, скорее, окаянство. Мне представляется, что цели не ставятся, а осознаются, и выбираются в системе понятых и принятых жизненных ценностей. В трудной процедуре самоопределения и ответа на вопросы: «что хочу?», «что могу?» и «что надо?» Трудно бывает разглядеть то, чего, как правило, нет.

Что ж, да не смутит нас человеческая немощь.

– Смею предположить все-таки, что вы рассчитываете на то, что должно сформироваться некоторое сообщество, и чем больше оно будет, тем лучше; насколько я понимаю, объединение претендует на всеохватность.

– Во-первых, оно не претендует на всеохватность. Во-вторых, надо разделить две задачи.

1. Прямая задача – создание Информационной сети, которая включает ряд составляющих элементов и связанных с ними подзадач, а именно:

сервер (его создание, функционирование и развитие);

Интернет-журнал «Технологический бизнес»;

информация (спецификация информационных единиц);

каналы и механизмы перераспределения информации (сетевые стандарты);

оконечные устройства (потребители Сети);

коммутационные устройства (наполнители и накопители Сети).

2. Непрямая задача – объединение в сообщество субъектов технологического бизнеса.

– Мы опять по-разному мыслим цели и задачи. Я привык считать, что задача – это то, что надо сделать для достижения цели. Или я что то не так понимаю?.. Объединение в сообщество? Для чего? Вот сможете ответить, тогда это «для чего» и будет целью. Создание информационной сети, сервера, Интернет – журнала... опять таки, для чего?

Могу, например, предположить, что у объединения есть две основных (начальных) цели (поправьте меня, если это не так):

1. формирование корпоративного самосознания;
2. повышение профессионализма.

Но прежде, чем достигать целей, необходимо тщательно изучить потребности тех, кого Вы собираетесь объединить (или кто собирается объединиться), изучить их самих.

Что у вас, например, за публика? Каков состав уважаемого собрания? Что собственно, вас объединяет? Общие интересы, общие потребности, общие беды, проблемы, несчастья?.. Общие враги? Общие увлечения? Любовь и дружба? Вы «своих» от «чужих» как отличаете?

– Считается, что участниками технологического бизнеса являются разработчики и владельцы технологий и технологических продуктов, инвесторы, разного рода посредники, а также сервисные службы: консультационные организации и частных консультанты, а также разного рода эксперты.

– Считаем:

1. Разработчики новых технологий и технологических продуктов,
2. Владельцы новых технологий и технологических продуктов,
3. Инвесторы,
4. Консалтинговые фирмы,
5. Частные консультанты,
6. Разного рода посредники.

Кого же из этой весьма разношерстной компании мы будем считать целевой аудиторией?

– Скажите, целевая аудитория – это те, кто удовлетворяет нашим целям, целям нашего проекта? Или те, чьи цели мы должны удовлетворить в ходе проекта? То есть что раньше – цели или аудитория?

Поскольку объединение создается для людей, а не для инициаторов, то и удовлетворять нужно потребности его участников, а не инициаторов. Раньше цели аудитории, цели инициаторов должны просто совпадать с целями аудитории.

Исходя из названия, я могу предположить, что целевая аудитория объединения – это консалтинговые фирмы и частные консультанты. Для них и должно работать объединение. Остальные – это уже окружение.

Самый важный момент в работе – верно разобраться, кто же является целевой аудиторией. У представленной компании интересы разношерстные, чтобы не сказать противоположные: консультантам нужно одно, разработчикам совсем другое.

– А вместе им нужно третье. Короче, «единство и борьба противоположностей» и «свобода, как осознанная необходимость». Так что, объединение – это место встречи (которое «изменить нельзя»).

– Не существует «вместе». Целевая аудитория одна. Целевой аудиторией в принципе не могут быть две разных категории.

– Могут, и даже больше двух.

– Тем не менее я чувствую, что имелось в виду. Вероятно, объединение должно сформировать внутри себя сначала сообщество консультантов, а затем вокруг этого сообщества должно сформироваться следующее сообщество из разработчиков, которое бы пользовалось услугами сообщества консультантов. На этом этапе проект, видимо, должен был начать приносить прибыль.

– Примерно, наоборот. Точнее, одновременно. А про прибыль – ну просто сладко, сладко и сладко.

– Отсутствие намерения – вот что было причиной всех провалов. Итак, считаем, что целевая аудитория – консультанты.

– Нет. Именно все ранее перечисленные.

– Тогда говорить дальше не о чем. Этим людям нужны слишком разные вещи, чтобы объединить их в одну группу. Вообще, кто такие эти Ваши консультанты, эксперты и прочие сервисные штучки?

– Я отвечу Вам чуть позже. Пока же замечу, что на деле оказывается, что сервисные организации не интересуются себе подобными, не отягощены профессиональной рефлексией и, при всей своей инфантильности, безумно самодостаточны.

– Позвольте усомниться, этого в принципе не может быть!

– Сомневаться – Ваше право. Однако замечу, что мир устроен так, что в нем, в принципе, возможно все. И не в принципе – тоже.

– Не может фирма стремиться к закрытости – иначе она просто не выживет.

– Может. А иногда и должна, так как это бывает единственным способом выжить.

– Если они ничего не знают о конкурентах – как же они существуют? Странно. Если я имею какую-нибудь фирму, мне в принципе интересно, кто занимается этим же... Может, их слишком мало?

– Где Вы видели конкуренцию? В чем? Сегодня все вне конкуренции!

В неконкуренции. Признать кого-то своим конкурентом – значит создать ситуацию сравнения и, соответственно, выбора. А вдруг выбор будет не в Вашу пользу, а? Да не раз и не два. Тогда что? А Вы говорите: «выжить». Ничего себе.

Это, кстати, тоже признак непрофессионализма. Я имею в виду нежелание устанавливать, иметь и пользоваться критериями профессионального отбора и сравнения. Поскольку в этом случае нельзя измерить и сравнить успех. А это, в свою очередь, позволяет выдавать за успех не то, что нужно, а то, что получилось. Соблазнительно, правда? И бороться с этим соблазном почти невозможно. Да и зачем, если в такой мутной водичке можно легко деньжат срубить. Ведь потребитель таких «профессиональных» услуг тоже остается без критериев выбора (других машин не видел, потому «Запорожец» – тоже автомобиль).

– Может, вы просто не можете предложить участникам то, что им нужно – ведь исследования аудитории не проводилось?

– По отношению к перечисленным аудиториям – две особенности. Первая – полное незнание нами их интересов и запросов (разных и всяких).

– Соответственно, первое, что надо сделать – это все-таки узнать «их нравы». Можно обойтись, наверное, без полномасштабного исследования. Хотя, неплохо было бы получить такой грант, чтобы провести полное исследование инноваторов и тех, кто работает вокруг них. Причем исследовать все, что можно – от целей и намерений до того, что им сниться. А результат потом выложить открыто для всех, чтобы им могли пользоваться разные люди для своих проектов.

– Хорошая идея. Кто, на Ваш взгляд, был бы заинтересован в таком исследовании, чтобы дать на него деньги? Сколько нужно денег? И времени?

А потом, вторая – тупиковая, препятствующая диалогу позиция, менторская по отношению к одним (к разработчикам), подобострастная по отношению к другим (к инвесторам).

– Если у консультантов такая позиция, то это вполне естественно, и с этим даже и бороться не надо. Эту позицию можно и нужно использовать в своих целях.

– В своих все-таки? Интересно, и как же?

– Ха... «Приходите на наш сайт! Ежедневно сотни тысяч инвесторов из США, Европы, Японии, Китая... ищут российские разработки, в которые можно вложить деньги! Внесите Ваши идеи в базу данных и сделайте их доступными для инвесторов!» – я, разумеется, утрирую. Но смысл, надеюсь, понятен. Успех – вот смысл.

– Покажите ваши успешные проекты. Что вы считаете успехом?

– Успех – это достижение каким-нибудь проектом поставленных перед ним целей.

– Во-первых, я полагаю, что Вы благоразумный человек, и «ставите» цели перед собой, а не перед проектом. И сами «достигаете» этих целей, а не проект это делает за Вас.

– Нет, ну я же не похож на идиота. Я ставлю перед конкретными вещами конкретные цели. Я слишком абстрактен.

– Во-вторых, странно получается. Вы ставите цели и делаете проект, который нужен Вам для их достижения. Когда же Вы достигаете поставленных целей, проект перестает быть нужным Вам. Его существование становится бесцельным, лишенным смысла. Он исчерпал себя. «Мавр сделал свое дело – мавр должен умереть». Вы это называете успехом?

– Успех, например, проекта в том, чтобы он достиг своих целей. Если он их достиг, а иных целей не существует, мавр может уходить. Я люблю делать проекты, мне это по душе. Я сделаю их еще очень много. Если проект так и не достиг своих целей – мавр сменит кожу и пол, но достигнет поставленных целей.

– «Самым большим успехом моей жизни была моя смерть,» – неплохо для эпитафии, как полагаете?

– Даже безупречно.

– Или, например, так: «Достижение смерти не является целью жизни. Но это единственное, чего она достигает неизбежно».

– Вы знаете, я полагаю, что цель не может, и не должна быть достижима. Достижимы могут быть результаты, которые вы намечаете получить, как говорят, «на пути к цели».

– Результат – это благо, получаемое в случае достижения цели.

– Ну, положим, не только благо, и не только в этом случае. А вообще, подавляющее большинство людей, как мне кажется, смешивает и не различает эти два понятия: цель и результат. Или занимаются эквилибристикой, типа «цель – это то, что я хочу получить, а результат – это то, что я получил». И считается, что успех – это получение результата.

Но! Как говорят в Одессе: «Есть результат и результат». Я надеюсь, Вы согласны с тем, что существует огромная разница между результатом, полученным на пути достижения цели, и результатом, полученным просто потому, что так получилось («жизнь такая»)?