Решения, принимаемые федеральными органами исполнительной власти по вопросам оценки, учета и использования интеллектуальной собственности в интересах государства, очень часто основываются не на достоверных сведениях или научных теориях, а на широко распространенных заблуждениях (мифах). Понимание сути этих заблуждений, их происхождения и эволюции – необходимое условие для правильного понимания конкретных действий Правительства РФ в 1997-1999 гг., а также формирования собственной позиции по этим вопросам каждым уважающим себя специалистом или руководителем высокотехнологичного предприятия. Поэтому обсуждению таких конкретных проблем, как разработка официальных методик оценки интеллектуальной собственности, стандартизация и регулирование оценочной деятельности в данной области должно предшествовать обсуждение и, по возможности, развенчание распространенных мифов.

1. Мифы, препятствующие принятию правильных решений

Ниже приводится комментированный список из семи вредных мифов, получивших наиболее широкое распространение среди руководящих работников ряда министерств и ведомств, а также среди специалистов, готовящих решения. Основной тезис каждого мифа выделен жирным шрифтом, комментарий к нему курсивом. Обычным шрифтом излагаются фактические сведения, касающиеся мифа, а также сопутствующие обстоятельства.

1.1. Российская Федерация располагает интеллектуальной собственностью более, чем на 400 миллиардов американских долларов.

Как правило, эта цифра приводится со ссылкой на оценку американских экспертов без указания конкретного источника. Впервые она была озвучена В.Б.Булгаком в бытность его вице-премьером в правительстве В.С.Черномырдина. Затем ее повторил С.В.Киреенко в своей программной речи после вступления в должность премьера. Кроме того, она многократно озвучивалась чиновниками более низкого ранга и некоторыми специалистами по оценке интеллектуальной собственности. Несмотря на многократные опровержения, как со стороны независимых специалистов, так и со стороны представителей Роспатента, этот миф продолжает жить благодаря своей привлекательности для дилетантов и привлекает для обсуждения проблемы все новых людей.

Россия действительно обладает довольно высоким интеллектуальным потенциалом и значительным запасом нереализованных научно-технических и технологических разработок. Права на них (интеллектуальная собственность) могут стоить достаточно дорого. Однако при неработающей промышленности интеллектуальная собственность обесценивается. Поэтому сумма в 400 миллиардов долларов представляется не просто завышенной, а скорее нелепой. Вместе с тем, она привлекает внимание любителей легкой поживы, откуда и проистекает повышенный интерес к интеллектуальной собственности со стороны людей абсолютно некомпетентных в данном вопросе, но обладающих реальной властью. Здесь исток многих сегодняшних бед науки и наукоемкой промышленности. В том числе под влиянием этого мифа готовилось и Постановление Правительства РФ от 29 сентября 1998 года №1132, на основе которого при Минюсте России было создано Федеральное агентство по правовой защите результатов интеллектуальной деятельности военного, специального и двойного назначения (ФАПРИД). Приостановив исполнение экспортных контрактов примерно на 1 миллиард долларов США и создав проблемы сотням экспортеров наукоемкой продукции, ФАПРИД добилось перечисления в бюджет Российской Федерации суммы, эквивалентной 800 тысячам долларов США. Разумеется, эта сумма существенно меньше, чем планировалось получить и на порядки меньше, чем ущерб, причиненный предприятиям в результате приостановления экспортных контрактов.

1.2. Российской Федерации принадлежат права на результаты научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ (НИОКТР), финансировавшихся из федерального бюджета РФ, бюджета РСФСР и той части государственного бюджета СССР, которая составляла союзный бюджет.

В нормативных документах эта формулировка, как правило, воспроизводится с рядом оговорок. Например, в постановлении Правительства РФ от 29 сентября 1998 года №1132 сделана оговорка следующего содержания: «если до вступления в силу настоящего постановления они (результаты) не являлись объектами исключительного права физических или юридических лиц, а также, если информация об указанных результатах не являлась общедоступной». Однако при решении практических вопросов исполнительная власть обычно игнорирует эти оговорки, что хорошо видно на примере постановления Правительства РФ от 30 июня 1999 года №720 «Об открытом акционерном обществе «Туполев».

Если строго следовать букве закона, то вопрос о правах Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) очень часто оказывается спорным или решается не в пользу Российской Федерации. Не существует патентов, выданных на имя Российской Федерации. Более того, до сих пор не создан Федеральный фонд изобретений, через который Российская Федерация могла бы распоряжаться принадлежащими ей правами на законной основе. Использование термина «результаты интеллектуальной деятельности» применительно к конструкторской документации в Постановлении от 30 июня 1999 года №720. – один из ярких примеров подмены понятий, характерной для всех документов, к появлению которых причастно ФАПРИД.

Разумеется, если говорить не о РИД вообще, а только об объектах исключительных прав, охраняемых в соответствии с Патентным законом или Законом об авторском праве и смежных правах, то практически всегда можно обнаружить конкретного правообладателя, которому до 29 сентября 1998 года принадлежали исключительные права.

1.3. От распоряжения принадлежащими Российской Федерации правами на результаты научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ военного, специального и двойного назначения бюджет может получить в 2000 году 9600 млн. рублей.

Эта цифра включена бюджет на 2000 год в качестве предполагаемых доходов «от осуществления мероприятий по претензионной работе по восстановлению прав, принадлежащих Российской Федерации на результаты научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ военного, специального и двойного назначения». Одно из официально заявленных направлений этой деятельности – «восстановление прав Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности, переданные ранее зарубежным странам для производства вооружений и военной техники по советским лицензиям». На практике все претензии предъявляются не иностранным производителям вооружений, а российским экспортерам, т.е. происходит перераспределение денежных потоков внутри страны, причем с потерями, а не получение дополнительных средств от зарубежных источников.

Если доходы «от распоряжения правами Российской Федерации», как и в 1999 году, будут поступать только за счет отчислений от экспортных контрактов на поставки военной техники и т.п., то указанная выше сумма составит почти 10% от их объема. Иными словами, вся предполагаемая прибыль будет изъята под видом лицензионных платежей в пользу государства. Ни предприятия-экспортеры, ни ГУП «Росвооружение» с таким подходом мириться в принципе не могут. Другие источники поступлений, в том числе «доходы от осуществления мероприятий по претензионной работе по восстановлению прав», даже не стоит рассматривать сколько-нибудь серьезно по целому ряду причин. Подробно об этом сказано в разделе 2.

1.4. Руководители предприятий и научных организаций обязаны оценить и поставить на баланс в качестве нематериальных активов права на результаты интеллектуальной деятельности, полученные при финансировании из федерального бюджета, бюджета РСФСР и части государственного бюджета СССР, составлявшей союзный бюджет.

Этот тезис многократно повторен на различных уровнях руководителями ФАПРИД. Он последовательно отстаивается в методическом пособии, опубликованном Роспатентом [1]. Кроме того, нечто подобное распространяют некоторые «специалисты», зарабатывающие на оценке интеллектуальной собственности и заинтересованные в спросе на эти услуги.

Во-первых, руководители предприятий не могут поставить на баланс права, которые им не принадлежат. Следовательно, речь может идти только о тех правах на результаты ранее выполненных бюджетных работ, которые принадлежат исполнителю. Более того, для постановки на баланс необходимо документальное подтверждение прав предприятия на соответствующие результаты. Во-вторых, даже тогда, когда права на ранее полученные результаты принадлежат предприятию, что документально подтверждено, поставить их на баланс, не нарушая правил бухгалтерского учета, не всегда возможно. Как правило, все затраты на выполненные работы списаны в ходе их выполнения. Поэтому капитализировать и ставить на баланс, как правило, нечего. Наконец, в третьих, если в ходе выполнения работ часть затрат была капитализирована и учтена при постановке созданных нематериальных активов на баланс, то амортизация по этим активам не начисляется.

Предлагаемая специалистами из Роспатента процедура постановки «принадлежащих Российской Федерации прав» на забалансовые счета привлекательна скорее для чиновников, желающих отчитаться по вопросу, чем для руководителей предприятий. Ничего, кроме неприятностей предприятию она принести не может. В частности, такая форма учета может оказаться формой отказа предприятия от своих законных прав.

1.5. Постановка интеллектуальной собственности на баланс в качестве нематериальных активов позволяет предприятиям получить дополнительные средства за счет амортизации нематериальных активов и одновременно обеспечивает увеличение налоговых поступлений за счет налога на имущество, т.е. выгоду получают и предприятия, и бюджет.

Такие сочетания преимуществ, как правило, анонсируются в пояснительных записках к разного рода проектам методических рекомендаций по оценке интеллектуальной собственности, а также в рекламных объявлениях фирм соответствующего профиля. Многие руководящие работники охотно принимают их за истину, причем как раз в тех случаях, когда речь идет о правах на результаты работ, финансировавшихся за счет государственного бюджета.

Основной тезис содержит противоречие, поскольку амортизация позволяет получить дополнительные средства только за счет уменьшения налога на прибыль, если она вообще есть. При этом бюджет теряет такую же сумму. Если же прибыли нет, то амортизация ничего не дает предприятию, причем даже в том случае, если амортизация в принципе начисляется. К тому же предприятие несет потери в результате уплаты налога на имущество. По нематериальным активам, созданным за счет бюджетных средств, амортизация вообще не начисляется (в части этих средств).

1.6. Оценка и постановка на баланс предприятия прав на ноу-хау позволяет предотвратить утечку технологий, в том числе за рубеж.

Эта позиция высказывалась неоднократно на совещаниях «специалистов» от ведомств. На круглом столе по проблемам информационного права она подавалась одним из противников закона «О коммерческой тайне» в качестве «разумной альтернативы» попыткам решить проблему утечки технологий в рамках закона.

Наивность этой точки зрения совершенно очевидна для тех, кто хорошо разбирается в правовых вопросах защиты информации, включая ноу-хау, и одновременно знаком с правилами учета нематериальных активов. Беда лишь в том, что знание того и другого сочетаются достаточно редко.

1.7. Существует реальная возможность восстановить права Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности, переданные иностранным государствам при организации на их территориях лицензионного производства вооружений и военной техники, разработанных в бывшем СССР и в Российской Федерации.

Протоколом совещания 29 сентября 1999 года у Заместителя Председателя правительства Российской Федерации И.И.Клебанова предусмотрено создание специальной межведомственной комиссии для этой цели, а предполагаемые доходы от восстановления прав оцениваются в проекте бюджета на 1999 год суммой в 9600 млн. рублей. Инициатором начинания выступило руководство ФАПРИД.

Идея восстановления прав России выглядит внешне очень привлекательно, но только для дилетантов, плохо знакомых с особенностями законодательства об интеллектуальной собственности. На самом деле вероятность успеха здесь примерно такая же, как вероятность получения американцами компенсации от России за чертежи атомной бомбы, выкраденные когда-то советской внешней разведкой. Реальные шаги в этом направлении либо обречены на провал, либо не имеют отношения к восстановлению прав России. Очень показательна в этом отношении неоднократно озвученная Ю.Н. Гайдуковым (бывший генеральный директор ФАПРИД) идея восстановления прав России на автомат Калашникова, производимый в Болгарии и еще ряде стран. На вопрос о том, как можно запатентовать то, что давно потеряло новизну, вразумительного ответа ни разу не прозвучало. Из других источников известно, что Ижмаш переходит на выпуск совершенно новой модели автомата (автомат Никонова) и одновременно перекрывает зарубежными патентами единственное возможное направление развития автомата Калашникова. Таким образом, реализуется разумное и, вероятно, единственно правильное решение, но ни о каком восстановлении прав в данном случае речь не идет.

2. Планы и результаты деятельности ФАПРИД в 1998 – 1999 гг.

Основные направления деятельности ФАПРИД заданы в Постановлении №1132. По каждому направлению деятельности в конце 1998 – начале 1999 гг. Минюстом в лице ФАПРИД был сформирован план, который, как видно из приводимых ниже данных, не был выполнен даже в первом приближении. Более того, на каждом направлении имела место подмена целей. Декларируемые цели, как правило, заманчивы и абсолютно недостижимы. Реально преследуемые цели имеют ярко выраженную фискальную направленность и мало общего с интересами общества в целом или государства, но также практически недостижимы в рамках имеющихся у ФАПРИД возможностей. Результаты деятельности хорошо подтверждают эти выводы.

2.1. Инвентаризация РИД

Инвентаризация НИОКТР военного, специального и двойного назначения задумывалась [2] как первый этап работы механизма по вовлечению в экономический оборот РИД, созданных в рамках государственного оборонного заказа. Государственные заказчики проводят инвентаризацию результатов НИОКТР и определяют те из них, право распоряжения которыми принадлежит Российской Федерации, и которые могут быть вовлечены в экономический оборот, прежде всего, при поставках продукции на экспорт. Обобщенные данные для ведения единого реестра РИД формируются ФАПРИД на основе информации, представляемой в Минюст России государственными заказчиками. Распоряжением Правительства РФ от 9 ноября 1999 года №1613-з государственным заказчикам был установлен срок представления в Минюст информации о РИД по утвержденной форме учета – 31 декабря 1998 года.

На практике учет РИД осуществляется на основании обращений предприятий (организаций) в Минюст России для выдачи заключений о возможности экспорта (передачи, обмена) товаров и услуг военного, специального и двойного назначения. На основе анализа представленных документов ФАПРИД определяет НИОКРТР, выполненные за государственный счет, результаты которых используются в экспортируемой продукции или при ее изготовлении. После этого ФАПРИД предлагает предприятию-экспортеру подписать «лицензионный» договор, согласно которому лицензиар – ФАПРИД разрешает использовать РИД, а лицензиат – экспортер продукции обязуется перечислить на счет ФАПРИД определенную в договоре сумму, зависящую от объема экспортного контракта и составляющую, как правило, от 1% до 10% суммы этого контракта. Предусмотренная процедура определения правообладателя на практике сводится к не подтвержденному какими-либо нормативными правовыми документами утверждению, что права на все РИД, полученные в рамках государственного оборонного заказа, принадлежат Российской Федерации. В случае отказа подписать такой «лицензионный» договор, экспортер получает отказ в согласовании экспортной лицензии. Представители предприятий-экспортеров подписывают «лицензионные» договоры, заведомо зная, что платят не за право использования РИД, а за согласование экспортной лицензии и, что такие сделки ничтожны.

После подписания «лицензионного» договора осуществляется учет в электронном виде результатов интеллектуальной деятельности военного, специального и двойного назначения, вовлеченных в гражданско-правовой оборот. Таким образом, вовлечением РИД в экономический оборот называется, совершаемая по принуждению и, следовательно, противозаконная сделка между предприятием-экспортером наукоемкой продукции и ФАПРИД.

2.2. Обеспечение конфиденциальности РИД

С предприятиями, использующими РИД и согласившимися подписать «лицензионный» договор с ФАПРИД, заключено 60 гражданско-правовых соглашений о сохранении конфиденциальности РИД. Эти соглашения оформлены как приложения к лицензионным договорам и предусматривают проведение мероприятий, направленных на недопущение разглашения и/или какого-либо иного несанкционированного доступа и раскрытия перед третьими лицами сведений, касающихся РИД. По официальной версии, распространяемой ФАПРИД, такие соглашения позволяют гарантировать РФ сохранение в тайне информации о результатах НИОКТР, имеющих значение для обеспечения технологической и военной безопасности государства. Эта версия легко может быть оспорена, причем сразу по двум важнейшим позициям. Очень спорной представляется необходимость такого рода соглашений, так как предприятия сами заинтересованы в сохранении конфиденциальности информации, касающейся РИД, и не нуждается для этого в договоре с ФАПРИД. Столь же спорна достаточность соглашений для достижения заявленных целей. Если в сохранении конфиденциальности сведений заинтересовано государство, а не хозяйствующий субъект, причем речь идет о военной и технологической безопасности, то эти сведения должны составлять государственную тайну. Такие сведения не вовлекаются в гражданский или хозяйственный оборот, а, напротив, изымаются из оборота.

Вместе с тем, заключение соглашений описанного типа имеет естественную интерпретацию как попытка ФАПРИД подвести юридические основания под «лицензионные» договоры. Соглашения предусматривают возмещение государству в лице ФАПРИД ущерба, вызванного разглашением сведений о результатах НИОКТР не только юридическими, но и физическими лицами, имеющими доступ к этим сведениям, причем ущерб должно возмещать предприятие. Тем самым предприятие, обладающее фактической монополией на упоминаемые в соглашении сведения и, следовательно, имеющее основания претендовать на роль правообладателя, добровольно отказывается от этой роли в пользу ФАПРИД. В результате безосновательность претензий ФАПРИД на роль лицензиара в «лицензионном» договоре становится не столь очевидной, как в отсутствие соглашения о конфиденциальности.

2.3. Лицензионно-договорная работа

Согласно прогнозу, составленному ФАПРИД и представленному Минюстом России в начале 1999 года, предполагалось заключить в 1999 году до тысячи договоров различного типа на общую сумму до 20 млрд. рублей (около 800 млн. долларов США), в том числе «лицензионных» – на сумму около 100 млн. долларов. Реальные «достижения» оказались на порядок меньше, даже в абсолютном выражении. Заключено 94 договора на сумму около 1,6 млрд. рублей.

Качественный анализ результатов, приводимых в таблице, свидетельствует скорее об ущербе, причиненном российской промышленности и, следовательно, государству, чем о доходах бюджета.

Согласно прогнозу, только от «восстановления прав Российской Федерации» на РИД, ранее переданные за рубеж на основании лицензионных договоров, предполагалось получить около 550 миллионов долларов США. Привлекательность этой идеи для озвучивания во властных структурах состоит в том, что дополнительные поступления в бюджет якобы можно получить от источников за рубежом. На основании того, что ранее за границу было передано более 2000 лицензий на производство вооружений и военной техники, а доходы от их использования не истребованы, руководство ФАПРИД планировало в 1999 году предъявление 6 исков. Реально иски не предъявлялись. Более того, возможность успеха в случае предъявления исков в высшей степени сомнительна. За год заключено всего два договора, связанных с «восстановлением прав», на общую сумму 30 млн. рублей. Смысл этих договоров и прав, о которых идет речь, не вполне ясен. Скорее всего, это как-то связано с двумя сюжетами, многократно озвученными Ю.Н. Гайдуковым в своих выступлениях. Один из них касается патентования за рубежом автомата Калашникова и получения лицензионных отчислений с его производителей в Чехии, Болгарии и других странах, второй – динамической защиты брони танков.

Вторую по объему сумму (135 млн. долларов США) планировалось получить от продаже патентов на изобретения, промышленные образцы и реализации иных исключительных прав. Однако ФАПРИД не имеет ни одного патента!

Наконец, третья по объему ожидаемых поступлений позиция – заключение лицензионных договоров. По прогнозу ФАПРИД за период с начала его деятельности до конца 1999 года могло быть заключено порядка 400 договоров на сумму 2,5 млрд. рублей. Однако большинство предприятий, экспортирующих наукоемкую продукцию, не признают за ФАПРИД право распоряжаться используемыми при ее производстве РИД. Договоры, именуемые «лицензионными», подписываются лишь под угрозой срыва экспортных контрактов, но и после подписания таких договоров руководители многих предприятий не считают выплату «лицензионных» отчислений в пользу ФАПРИД обоснованной. Наиболее решительно о своем несогласии заявило руководство ОАО «НПО Энергомаш им. Академика В.П.Глушко», обратившееся в военную прокуратуру за защитой. Иск к ФАПРИД в защиту государственных и общественных интересов, а также интересов ОАО «НПО Энергомаш им. академика В.П.Глушко», поданный военным прокурором, был рассмотрен 27.07.99 арбитражным судом г. Москвы. В результате два «лицензионных» договора с ФАПРИДОМ были признаны недействительными. Это решение было оставлено без изменения апелляционной инстанцией того же суда при рассмотрении 18.11.99 апелляции ФАПРИД и Федеральным арбитражным судом Московского округа при рассмотрении 28.12.99 кассационной жалобы, поданной ФАПРИД.

Единственный пример противоположного толка – соглашение между ФАПРИД и ММПП «Салют». Предприятие признало не только использование РИД до заключения лицензионного договора в период с момента принятия 29 сентября 1998 года постановления №1132 до 5 апреля 1999 года, но и наличие задолженности по лицензионным платежам перед ФАПРИД, возникшей до заключения лицензионного договора и согласилось на ее погашение. Обстоятельства, при которых такое могло произойти, не известны.

Всего за прошедший период (октябрь 1998 – декабрь 1999) заключено 90 договоров, именуемых «лицензионными», на сумму около 65 млн. долларов или 1,5 млрд. рублей. На счета ФАПРИД по этим договорам поступило 60 млн. рублей, т.е. почти в 30 раз меньше, чем заключено договоров. В бюджет Российской Федерации за указанный период поступило 800 тысяч долларов в виде процентных отчислений от экспортных контрактов. Таким образом, вся «позитивная» часть деятельности ФАПРИД свелась к перераспределению внутри страны поступлений от экспортных контрактов, т.е. к перечислению в бюджет 800 тысяч долларов США, которые могли составить законный доход экспортеров наукоемкой продукции и пойти на развитие производства.

Негативная составляющая лицензионной деятельности ФАПРИД на несколько порядков больше. Сумма экспортных контрактов, приостановленных ФАПРИД на значительные сроки, составила по самым скромным подсчетам более 1 млрд. долларов США. В большинстве случаев поставки по этим контрактам возобновлялись, как правило, после подписания «лицензионных» договоров. Поэтому формально произошла не потеря соответствующих сумм, а сдвиг в сроках их получения. Однако отсрочка выполнения этих контрактов влечет сдвиг следующих и так далее. Долгосрочные последствия временной приостановки поставок по этим контрактам могут составить потери в сумме существенно большей, чем 1 млрд. долларов, так как многие потенциальные потребители российской наукоемкой продукции просто откажутся от заключения новых сделок с российскими предприятиями, не выполнившими в срок свои прежние обязательства.

В 2000 году негативные последствия деятельности ФАПРИД могут быть еще более ощутимыми, поскольку в федеральном бюджете на 2000 год заложен доход, получаемый от распоряжения принадлежащими РФ правами на РИД в процессе экономического и гражданско-правового оборота результатов НИОКТР военного, специального и двойного назначения, в объеме 9,6 млрд. рублей. Только в соответствии с принятыми распоряжениями Правительства РФ в области военного сотрудничества с иностранными государствами ФАПРИД обязан заключить 170 договоров. Средства, которые предполагается получить, учтены в доходах федерального бюджета. Все эти суммы реально могут быть получены только в виде отчислений от экспортных контрактов экспортеров наукоемкой продукции.

2.4. Пересмотр итогов приватизации

С подачи ФАПРИД и при его непосредственном участии Правительством РФ рассматривается вопрос об увеличении закрепленных в федеральной собственности пакетов акций 18-ти АО, созданных на базе ВПК. Первым практическим шагом по реализации этой программы стало постановление Правительства РФ от 30 июня 1999 года №720 «Об открытом акционерном обществе «ТУПОЛЕВ». Согласно данному постановлению ФАПРИД вносит вклад в уставный капитал создаваемого акционерного общества в виде принадлежащих РФ прав на РИД, причем РИД представляют собой конструкторскую документацию на самолеты «Ту» шести моделей и одни аэросани. Тем же постановлением определено, что доля РФ в создаваемом акционерном обществе должна составить 51%, и дано поручение ФАПРИД оценить стоимость вклада, вносимого ФАПРИД от имени РФ. Такая оценка была проведена по заказу ФАПРИД частным предпринимателем. В результате вклад ФАПРИД был оценен на сумму – 3,95 млрд. рублей, причем еще 7 млрд. рублей «Туполев» оказался должен. Эти 7 млрд. рублей должны быть выплачены в течение 5 лет в виде «лицензионных» платежей ФАПРИД. Они неизбежно войдут в себестоимость продукции ОАО «Туполев», лишая ее остатков конкурентоспособности.

С правовой точки зрения операция, проделанная с ОАО «Туполев», представляет собой полный произвол, так как права РФ и тем более ФАПРИД на конструкторскую документацию в высшей степени сомнительны. Как совокупность текстов, чертежей и рисунков конструкторская документация представляет собой объект авторского права [3]. Исключительные права на нее (как на объект авторского права) принадлежат конкретному юридическому лицу с момента создания и, следовательно, в соответствии с п.1 Постановления №1132 не принадлежат Российской Федерации, а ФАПРИД п.2 того же постановления не поручено распоряжаться этими правами. Можно также рассматривать конструкторскую документацию как документированную информацию, т.е. как вещь [4]. В этом случае права на нее также не могут принадлежать ФАПРИД или Российской Федерации, поскольку они принадлежат АНТК «Туполев». Фактически имеет место перераспределение собственности в пользу государства и в ущерб частным собственникам, что является нарушением Конституции. С экономической точки зрения не вызывает сомнения только сам факт объединения АНТК «Туполев» и серийных заводов в одно целое. Увеличение доли государства само по себе – достаточно бессмысленная акция, которая вряд ли улучшит управление акционерным обществом. Наконец, вменение только созданному акционерному обществу долга в размере 7 млрд. рублей отдает откровенным экономическим идиотизмом. Тем не менее, руководство ФАПРИД утверждает, что в результате государственная собственность фактически увеличилась на 11,5 млрд. рублей.

Подготовлен проект постановления Правительства РФ, в соответствии с которым ФАПРИД поручается провести в установленном порядке на договорной основе оценку прав на РИД (результаты НТОКТР) по программе Ан-70 в целях внесения принадлежащей РФ доли прав на указанные РИД в качестве вклада в уставный капитал ОАО «Международный консорциум «Средний транспортный самолет». Можно с достаточной уверенностью прогнозировать провал этой затеи именно потому, что консорциум создается с участием украинских партнеров, а они могут согласиться с произволом в определении долей сторон только по недоразумению.

3. Оценка интеллектуальной собственности

Стоимостная оценка интеллектуальной собственности (ИС), в том числе оценка ИС в составе имущественных комплексов приватизированных предприятий, а также учет ИС в составе нематериальных активов (НМА), составляют сегодня предмет острых дискуссий, как в профессиональной среде, так и на уровне ведомств. Разнообразие подходов, предлагаемых разными специалистами и реализуемых в виде проектов нормативных документов или методик, в том числе – получивших поддержку со стороны различных федеральных ведомств, почти не оставляет места для достижения разумного компромисса между всеми сторонами за счет взаимных уступок. Различаются не только конкретные нормы и рекомендуемые методы расчетов, но и сама идеология организации оценочной деятельности, предполагаемые цели оценки ИС. За этими различиями стоят не только (и не столько) различные научные школы, сколько интересы различных ведомств и профессиональных групп. Закрепление подходов одной из таких групп в государственном стандарте оценки, а именно об этом идет речь, будет означать получение огромных преимуществ перед конкурентами по бизнесу. Единственный способ избежать этого – построить государственный стандарт оценки интеллектуальной собственности действительно на научной основе. Такая попытка сейчас предпринимается.

3.1. Разнообразие применяемых подходов и сложность их унификации

Принципиально различные подходы к оценке ИС и ее учету в составе НМА представлены Высшей школой экономики Санкт-Петербурга при Минэкономики РФ, ФАПРИД при Минюсте РФ, Роспатентом, Миннауки РФ (разработка ЦЭМИ РАН) и отдельными достаточно известными практикующими оценщиками. Унификация требований к оценке ИС и закрепление этих требований в специальном стандарте неизбежно будет означать, что за рамками стандарта окажутся многие применяемые в настоящее время методы и даже целые направления. Поэтому введение государственного стандарта оценки ИС – шаг не только беспрецедентный в мировой практике по смелости замысла, но и в высшей степени ответственный. Доминирующим принципом здесь должен стать принцип «не навреди».

Следуя принципу «не навреди», необходимо унифицировать и закрепить в стандарте только тот минимум специальных терминов, норм и требований к процедурам оценки, без которого разные оценщики просто не понимают друг друга. Не следует закреплять в стандарте обязательное применение каких-либо определенных методов или приводить их описание. Достаточно ограничиться необязательными для исполнения рекомендациями на этот счет.

Государственный стандарт по оценке ИС будет способствовать развитию оценочной деятельности и повышению качества предоставляемых услуг только в том случае, если стандартизация не приведет к нормативному закреплению примитивных подходов, удобных для применения благодаря своей простоте и однозначности понимания. Важно не потерять именно те направления оценки ИС, деятельности, которые естественно вписываются в мировые тенденции развития оценочной деятельности, и не допустить профессиональной изоляции российских оценщиков ИС от всего остального мира. Вместе с тем, необходимо предоставить оценщику возможность выбирать метод оценки, применение которого возможно на базе той информации, которую реально можно получить. Слишком жесткая ориентация на применение современных западных подходов к оценке ИС может поставить оценщика в безвыходное положение.

Наиболее легко стандартизации поддаются требования к процедуре оценки и составлению отчета об оценке. Специфика НМА и в частности ИС проявляется здесь в необычно большом объеме работы по исследованию правовой стороны вопроса. В частности проверке подлежит наличие прав или, как минимум, документов, подтверждающих наличие прав. Очень часто оценщик не в состоянии самостоятельно разобраться в правовой стороне вопроса. В таком случае он должен сообщить об этом клиенту и пригласить дополнительно патентного поверенного, юриста или передать заказ другому оценщику, квалификация которого в данном вопросе достаточна.

3.2. Терминология, виды стоимости

Не следует пытаться определить в рамках специального стандарта по оценке ИС все используемые термины. Большинство оценочных терминов должны быть определены либо в стандарте «Общие принципы оценочной деятельности», либо в стандарте «Оценка стоимости предприятия (бизнеса)». В стандарте оценке ИС следует определять только те термины, которые специфичны только для этого стандарта, или термины, смысл которых зависит от контекста и может быть истолкован неправильно. Следует определить термин «интеллектуальная собственность», так как в ГК РФ определение (в строгом смысле слова) отсутствует, хотя в статье 138 задана конструкция, обычно принимаемая за определение. В конвенции об учреждении ВОИС содержится конструкция, позволяющая трактовать термин «интеллектуальная собственность» очень широко, ее и следует взять за основу. Однако пользоваться ей непосредственно нельзя. Также следует определить термины «нематериальные активы», «лицензионный договор» и специфические именно для данной области виды платежей: «паушальный платеж» и «роялти». Строго говоря, эти термины нуждаются не в определении, так как они достаточно хорошо известны, а в уточнении границ их применения. При оценке ИС решающее значение могут приобретать такие детали, как возможность растянуть выплату паушального (единовременного) платежа во времени и т.п.

Виды стоимости должны быть определены в стандарте «Оценка стоимости предприятия (бизнеса)», а в стандарте «Оценка интеллектуальной собственности» возможно лишь уточнение сферы и некоторых особенностей их применения с учетом специфики предмета. Поскольку НМА и в частности ИС представляют собой специализированные активы, обладающие очень ограниченной ликвидностью, к ним практически не применимы понятия «залоговая стоимость» и «страховая стоимость». Исключения из этого правила возможны, но речь может идти именно об исключениях, а не о стандартных ситуациях, в которых необходимо действовать по шаблону (стандарту).

Стандартизацию терминологии необходимо сочетать с избавлением от неправильных терминов, введенных в оборот до принятия ГК РФ и объективно препятствующих гармонизации нормативной базы оценочной деятельности (приведение ее в соответствие с международными стандартами). К числу таких неправильных терминов относится термин «объект интеллектуальной собственности (ОИС)», введенный в оборот во время массовой приватизации и закрепившийся во многих ведомственных документах. Следует заметить, что ни в ГК РФ, ни в одном из специальных федеральных законов этот термин не используется. Он не переводится на английский и другие европейские языки, так как содержит лишнее слово «объект». Необходимо отказаться от него и при формулировке стандарта оценки, что будет правильно как с правовой, так и филологической точки зрения, облегчит язык стандарта и перевод текста на иностранные языки. Правильно говорить об оценке интеллектуальной собственности, а не об оценке объектов интеллектуальной собственности.

3.3. Классификация объектов и целей оценки

Зависимость вида определяемой стоимости и выбор метода ее расчета от цели оценки к настоящему времени стала почти общим местом. Именно поэтому необходимо закрепить в стандарте имеющиеся здесь зависимости. Они достаточно устойчивы и поддаются логическому осмыслению.

Рыночная стоимость может быть определена только для тех НМА, которые продаются или могут быть проданы отдельно от организации, которой они принадлежат. При этом существенно не только наличие правовой возможности продать конкретный актив (НМА), но и осмысленность такой продажи, что бывает достаточно редко. О рыночной стоимости НМА реально можно говорить лишь в случае продажи патента или лицензии, причем даже в этом случае сделка купли-продажи не может быть типичной (иметь много аналогов). Практически каждая продажа лицензии уникальна. Уникальность лицензионных договоров и договоров об уступке патентов ограничивает возможности применения метода сравнительных продаж. Поэтому основным здесь является доходный подход в различных вариантах. Существенным обстоятельством, заслуживающим отражения в стандарте, является расхождение в понимании оценки ИС между оценщиками и специалистами по управлению ИС. Оценщикам свойственно упрощенное понимание, когда предполагаются известными ставка роялти и размер паушального платежа, а задача состоит в определении стоимости как числа, т.е. в приведении выплат в виде роялти к текущему моменту. Для специалистов по управлению ИС определение ставок роялти и паушального платежа, устраивающих одновременно лицензиара и лицензиата, как раз и есть оценка. Приведение роялти к текущему моменту воспринимается специалистами по управлению ИС как относительно простое и достаточно бесполезное мероприятие, в чем-то облегчающее сравнение вариантов, в чем-то вводящее в заблуждение. Различие этих подходов следует отразить в стандарте.

При определении ущерба, причиняемого в результате нарушения исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, рекомендуется применять подход, имитирующий продажу лицензии. В этом случае можно использовать примерно те же методы расчетов, что и при оценке лицензии для продажи.

Во всех других случаях оснований говорить о рыночной стоимости НМА и применении подходов, отличных от доходного подхода, еще меньше, чем при продаже лицензий или патентов. Доходный подход рассматривается во всех этих случаях как основной, но может различаться в деталях.

Стоимость НМА в использовании определяется как связываемая с данным активом часть стоимости предприятия, в состав которого входит оцениваемый актив. Этот вид стоимости приходится определять при слиянии юридических лиц или при выделении отдельного бизнеса из состава компании. Применяемые методы оценки аналогичны методам оценки бизнеса с некоторыми специфическими деталями в части распределения стоимости между несколькими активами, обеспечивающими успех рассматриваемого бизнеса.

При внесении вкладов в виде ИС в уставный капитал создаваемых хозяйственных обществ или товариществ определяется инвестиционная стоимость вносимого вклада. Инвестиционная стоимость ИС определяется также при использовании ИС в рамках инвестиционного проекта. Методы оценки ИС в этом случае, в том числе определение ставок дисконта, составляют органическую часть оценки инвестиционного проекта в целом.

Литература

1. Орлова Н.С., Бромберг Г.В., Соловьева Г.М. Порядок учета и рекомендации по стоимостной оценке объектов интеллектуальной собственности: Методическое пособие. М.: НИИЦ Роспатента, 1999. 92 с.

2. Михайлов Н.В. Проблемы использования интеллектуальной собственности, созданной в процессе выполнения государственного оборонного заказа // Вооружение. Политика. Конверсия, 1999. №4. С.13-15.

3. Ефимов А.Н., Козырев А.Н. Рынок авторских прав и государственные интересы // Поиск, 1999. №23.

4. Бачило И.Л. Информация как объект гражданских отношений, регулируемых Гражданским кодексом РФ // НТИ, 1999. Сер.1. №5. С.6-12.

Редакция благодарит Центр Коммерциализации Технологий АНХ и лично В.Г.Зинова за любезно предоставленный материал из книги «Интеллектуальные ресурсы. Интеллектуальная собственность. Интеллектуальный капитал.» (М.: АНХ, 2000)